|
Перед
тем как Анатолий (который рассказывал свою историю в первой главе моей книги)
покинул «Свободную зону» в 2000 году, ему довелось познакомиться с Алексом. Они
встретились у Землякова, а до этого он получал «услуги» у Шапкарина и Титаренко.
Когда Толя только познакомился с этим человеком, состояние Алекса было просто
ужасным, и позже он узнал почему.
Большую часть своей жизни Алекс проработал в кино, на студии имени Довженко, и
имел множество знакомых в разных слоях общества. В начале 90-х годов он очень
увлекся эзотерической литературой, которая наводнила прилавки киевских
магазинов. Прочитав в 1993 году книгу «Дианетика», Алекс понял, что это не
просто какое-то эзотерическое учение, доступное лишь избранным, а то, что может
оказать ему реальную помощь в жизни. По адресу в конце книги, Алекс приехал в
Московский центр Дианетики. Там он узнал, что единственным человеком, который
организовывал семинары по Дианетике в Киеве, был Вячеслав Шапкарин. Недолго
думая, Алекс прошел начальный курс по Дианетике в Москве и вернулся в Киев.
В конце 1993 года Алекс встретился с Шапкариным. С этого момента его жизнь стала
незаметно превращаться в кошмар. Наиболее полно его состояние передает рассказ
самого Алекса, который я записал в форме интервью.
—Алекс,
расскажи мне о своем кошмаре. Ты столько раз пытался, пора уже расставить все
точки над «и».
—
Понимаешь, то, что, как я говорил, случилось до этого момента, ты проверил с
другими людьми, и они все это подтвердили — я не волнуюсь по поводу этого, об
этом даже сам Шапкарин и другие ему подобные хвастались. Возможно, для них это
бизнес, или игра. Все, что случилось после этого момента, не проверишь никак. Я
сам не могу поверить, что это со мной было. И не существует таких слов, которые
бы передали мое состояние. Я очень боюсь этих людей. Несмотря на то, что я
грозился переломать им ноги, я все равно боюсь, что они меня будут преследовать.
Ты хотел, чтобы я написал эту историю, но я вздрагиваю каждый раз, когда пытаюсь
думать о ней. Я знаю, что они огромные преступники — и Шапкарин, и Титаренко, и
Земляков, и все другие, кто входит в эту мафию. И я хочу их посадить, но меня
сломали, понимаешь! Меня сломали!
—
Алекс, если ты не расскажешь, то люди так и не узнают правду. Они будут думать,
что мир розовый и пушистый и будут продолжать попадать в сети к этим негодяям.
—
Ну, хорошо. Все началось в тот злосчастный 1997 год, когда я узнал, что Шапкарин
едет на обучение в Москву к Никите Бликову, которого обучала Эрика Хаури. В
итоге они оба поехали — Шапкарин и Титаренко — туда на обучение, в Москву. Да,
это было где-то летом 1997, когда они вернулись. Я не знаю, у кого они
обучались, но это не важно. Титаренко сразу же начал со мной работать, называя
то, что он со мной делал, продвинутым дианетическим одитингом. Я не помню, что
там было в этом его «одитинге». Понимаешь, все было, как в самом жутком сне и я
ничего не помню — так, иногда вылезает что-то.
—
Ладно, давай по порядку, Алекс. Что он делал с тобой? Что?
—
Я помню, что они использовали меня как марионетку. Он давил на все мои кнопки
[слабые места, затрагивание которых вызывает у человека реакцию, обычно
болезненную — прим. автора]. Все возможные и невозможные. В какой-то момент я
был готов разорвать этого Титаренко, я готов был перебить ему ноги, но он держал
меня, давя на мои кнопки все сильнее и сильнее. А дальше я не помню, что там
было. Мне сказали, что я получил более двадцати часов этой процедуры, но я не
помню — у меня не было ни времени, ничего. Но когда я стал немного отходить,
Титаренко меня испугался. Ты же знаешь, что я здоровый и когда выйду из себя…
—
Хорошо, я понял. То есть Титаренко остановил этот так называемый одитинг, и что
было дальше?
—
А что дальше, так ко мне начал подкатывать этот психиатр Шапкарин и с улыбкой на
лице говорить: «Ну, я тебя понимаю, мне Титаренко тоже не нравится. Он немного
сумасшедший. На самом деле Вам, Алекс, нужен одитинг по разрывам АРО, ведь то,
что с тобой случилось, обычно происходит в одитинге». Они работали на пару. Я
был их подопытным кроликом, как и сотни других, которые через них прошли. Это
продолжалось с 1997 по 1999 год. Понимаешь? Два года полнейшей пытки! И
Титаренко этот вел себя как настоящий сумасшедший. Как-то раз он собрал большой
семинар, пригласил туда эзотериков, буддистов и объявил всем, что он Будда. Что
он, мол, был в продвинутой саентологической организации в Англии, добился
состояния просветления, и это состояние Будды. Но основную гадость, которую они
делали с этим психиатром — это контролировали людей, мучили их и жали им на
кнопки. Тот, кто был поумнее и посильнее — сбегал. А те, кто оставались… Я был
готов убить этого Титаренко, и он знал это.
—
Алекс, а какой интерес у Титаренко и Шапкарина был к тебе с самого начала? Я
понимаю, что они экспериментировали, но что еще было?
— Сначала им нужны были мои связи. Шапкарин знал о моих связях — тех связях,
которых сейчас у меня нет больше. Я же всю жизнь проработал в кино. Уж,
наверное, я кого-то знал. А потом, когда Титаренко и Шапкарин поняли, что от
меня больше ничего нельзя получить, они просто меня боялись. Боялись моей
реакции. И я сказал Титаренко, что я переломаю ему ноги, и он испугался — он
очень сильно испугался. И Шапкарин пытался меня успокоить и удержать в узде, а
Титаренко тем временем давил на кнопки.
—
Что ты еще можешь вспомнить?
—
Ну, я помню, что в 1998 у Титаренко умер дядя. Я знаю, что Титаренко с ним
работал. Говорил, что одитирует его. Титаренко сказал, что дядя умер от
инсульта, когда ему было 54 года. И дядя оставил Титаренко дом, в котором он до
сих пор работает. А на тот момент студенты и преклиры его ремонтировали, как
рабы. Я помню, что он заставлял их это делать — он не может по-другому. Вокруг
него должны были быть сплошные рабы, чья воля была бы подконтрольна ему. Также
Титаренко попросил Шапкарина записать на пленку признание, что он покинул
Церковь Саентологии. Шапкарин это сделал, и я был тому свидетель. Шапкарин
вообще полный трус и он тоже боялся Титаренко. А тот добавил свои комментарии на
пленку: что, мол, Шапкарина подавляли сотрудники ГЦХ [Гуманитарный Центр
Хаббарда, который находился в Москве — прим. автора]. Также Титаренко хвастался
своими связями. Он говорил, что его родственники работают в спецслужбе. Он
хотел, чтобы его все боялись.
—
А что было потом?
—
А потом кошмар продолжался. В конце 1997 года, когда Титаренко уже не мог на
меня смотреть и всячески избегал общения со мной (а я был готов его убить), ко
мне подошел этот психиатр Шапкарин и сказал, что все мои проблемы произошли
потому, что я не прошел ихний курс, который они называли КСХ [курс
«Квалифицированного саентолога Хаббарда» — прим. автора] и что если я его
пройду, то все будет в порядке и что мне очень нужно быть на этом курсе. Я
естественно отказался, но он что-то сделал, я не помню точно, что именно. Помню,
что он говорил: «Алекс, ты же знаешь меня с начала 90-х, я всего лишь маленький
винтик в этой гигантской машине, которая работает на полную катушку. Ради меня —
пойди на этот курс». После этого у меня была навязчивая идея: «Я должен пойти на
этот курс». Я только об этом и думал. И самое страшное, что я все-таки пошел на
этот курс. И когда я это сделал, то понял, что это не две недели, а еще один год
постоянной пытки.
—
И что, ты просто взял и пошел на этот курс?
—
Да. Их курс стоил 250 баксов, но у меня к тому времени уже не было денег. Ты же
знаешь, я был не богатым, но человеком в достатке. После того, как я ушел из
кино, я занимался бизнесом, и у меня всегда были деньги. Но к тому времени я все
потерял. Шапкарин уговорил меня прийти без денег, но когда я проторчал какое-то
время на этом курсе, Титаренко меня выгнал из своего дома, и я просто сходил с
ума — у меня была навязчивая идея, что я должен закончить этот курс, а Титаренко
требовал за него денег.
—
А что произошло? Что он делал?
—
Этот период жизни как будто полностью стерли из моей памяти. Так, обрывки
выплывают. Титаренко звонил мне и угрожал, давил на мои кнопки: «Я тебя
уничтожу! Ты приползешь ко мне на карачках и будешь просить прощения!». От меня
ушла моя жена и забрала ребенка. Ты же знаешь — я сейчас один, и моя квартира
пустая. Я знаю точно, что это как-то связано с Титаренко. А моя бывшая жена
вышла замуж за американца и уехала в Америку. И потом, что меня добило больше
всего — я посмотрел как-то в те дни в окно и увидел своего школьного товарища. Я
знал, что он запил, но я не думал, что это будет так: это был бомж, который
стоял около мусорки и смотрел на меня. Мне кажется, это тоже как-то связано с
Шапкариным и Титаренко. Это было все… это то, что меня сломало окончательно, и
этот кошмар продолжался до конца 1999 года. А потом я каким-то странным образом
оказался у Землякова. Кто-то мне сказал, что Титаренко его враг, а Шапкарин —
его друг, и предложил мне проходить КСХ у него. Ну а там — ты помнишь — мы с
тобой встретились. В 2000 году Земляков навсегда оставил Кишинев, у него была
проблема с Титаренко. Толя меня послал в Кременчуг в Саентологическую миссию.
Там я начал проходить стандартную этическую программу, и знаешь, после
выписывания овертов-висхолдов [одна
из процедур духовной исповеди в Саентологии — прим. автора]
я понял, что еще жив. И я испытал огромное облегчение! Я действительно проснулся
и начал что-то делать. Ты же знаешь, то, что я описал, это лишь маленькая
частичка того, что было на самом деле. Я надеюсь, что когда-нибудь все вспомню,
но сейчас я не готов. Да еще знаешь, ты же помнишь этого детского психиатра Юрия
Полиенко, который работал вместе с Шапкариным? Два года назад я его встретил. Он
сказал, что эксперименты продолжаются, и что Шапкарин все еще работает с
Коротоножкиным — «бывшим» его руководителем на психиатрической кафедре.
Такое вот интервью. Мне кажется, что в рассказе Алекса даже через печатное слово
прорывается тот ужас, который ему пришлось пережить. А сколько еще людей
купилось на обещания организаторов «Свободной Зоны» предоставить им услуги
по-дешевке?
Чтобы понять, каковы масштабы этой мошеннической сети, нужно знать, кем являются
ее истинные организаторы. Кем нужно быть, чтобы доводить людей до слома,
выкачивать из них деньги, а затем всеми способами избавляться от своих жертв?
|
